На проспекте Авенида-де-Майо в Буэнос-Айресе стоит здание, которое трудно отнести к какому-либо одному архитектурному стилю. Его фасад напоминает одновременно средневековый дворец, готический собор и фантастическую башню из старинной книги. На вершине установлен маяк, а внутреннее пространство наполнено символами, связанными с представлениями о загробном мире. Это дворец Бароло, один из самых необычных архитектурных памятников аргентинской столицы.
Главный секрет здания заключается в его замысле. Дворец проектировался как архитектурное воплощение «Божественной комедии» Данте Алигьери. Его этажи, переходы, своды и башня образуют своеобразное путешествие от Ада через Чистилище к Раю. При этом за мистической символикой скрывается вполне практичная история итальянской иммиграции, предпринимательского успеха и стремительного развития Буэнос-Айреса в начале XX века.
Итальянский предприниматель Луис Бароло прибыл в Аргентину в 1890 году и разбогател на текстильном производстве. Как и многие переселенцы того времени, он нашёл в Южной Америке возможности, которых не имел на родине. Но культурная связь с Италией оставалась для него чрезвычайно важной. Особое место в его представлениях занимал Данте, чей литературный авторитет давно вышел за пределы итальянской культуры.
Согласно истории, связанной с созданием дворца, Бароло опасался новых разрушительных войн в Европе. Он хотел построить в Буэнос-Айресе сооружение, которое могло бы стать местом хранения останков великого поэта, если Италии будет угрожать катастрофа. Этот замысел так и не осуществился, однако определил необычную архитектурную программу будущего здания.
Для работы предприниматель пригласил итальянского архитектора Марио Паланти. Строительство началось в 1919 году, а торжественное открытие состоялось в 1923-м. Бароло не дожил до завершения своего проекта: он умер в 1922 году.
В момент появления дворец производил сильное впечатление на жителей аргентинской столицы. Его высота достигала примерно ста метров, что было исключительным показателем для тогдашнего Буэнос-Айреса. Чтобы возвести такую башню на Авенида-де-Майо, потребовалось специальное разрешение городских властей. Здание стало одним из первых крупных аргентинских сооружений, в которых возможности железобетона использовались для создания настоящей высотной архитектуры.
Паланти не стремился подчинить проект единому историческому стилю. В облике дворца переплелись неоготика, модерн, элементы эклектики и мотивы индийской архитектуры. Но архитектурная выразительность была лишь частью задачи. Пространство здания следовало литературной логике Данте.
Первый уровень символизирует Ад. В центральном проходе расположены девять сводов, напоминающих о девяти кругах преисподней в «Божественной комедии». Тяжёлые архитектурные формы, декоративные детали и ощущение замкнутого пространства создают соответствующее настроение. Даже не зная литературного замысла, здесь легко почувствовать разницу между сумрачным основанием здания и его устремлённой вверх башней.
Следующие этажи соотносятся с Чистилищем, местом постепенного очищения души. По мере подъёма символический путь становится ближе к небесной части поэмы. Верхние уровни представляют Рай, а расположенный на вершине маяк воплощает идею божественного света.
Числа также играют существенную роль. Высота дворца около ста метров соотносится со ста песнями «Божественной комедии». В здании насчитывается 22 надземных этажа, а в его планировке и декоративных элементах исследователи находят многочисленные математические и литературные отсылки. Некоторые интерпретации остаются предметом обсуждения, но общая трёхчастная структура подтверждается самим архитектурным замыслом.
Особенно интересен контраст между символикой дворца и его повседневным предназначением. Бароло строился не как храм или музей, а как коммерческое здание с офисами. Предприниматель рассчитывал сдавать помещения компаниям и специалистам, работавшим в быстро развивавшейся аргентинской столице.
Для своего времени инженерное оснащение было передовым. В здании установили многочисленные лифты, предусмотрели грузовые подъёмники и собственную систему электроснабжения. Паланти уделял внимание даже небольшим деталям: дверным ручкам, светильникам, оформлению лифтовых кабин. Архитектура, инженерия и декоративное искусство должны были составлять единое целое.
Не менее удивителен маяк на крыше. В отличие от морских маяков, его главной задачей было не обеспечение безопасности судов, а завершение архитектурного образа. Его мощный вращающийся свет был заметен на большом расстоянии, в том числе со стороны Уругвая.
В сентябре 1923 года маяк неожиданно оказался связан с одним из важнейших спортивных событий аргентинской истории. В Нью-Йорке аргентинский боксёр Луис Анхель Фирпо сражался за звание чемпиона мира в тяжёлом весе с американцем Джеком Демпси. Световые сигналы с башни Бароло использовались для передачи известий об исходе знаменитого поединка. Так литературный символ небесного света на короткое время превратился в средство массовой информации.
У дворца существует архитектурный родственник на другом берегу Ла-Платы. В Монтевидео находится Паласио-Сальво, построенный тем же Марио Паланти и открытый в 1928 году. Два сооружения объединяют сходные художественные принципы, высотный силуэт и стремление придать городской коммерческой архитектуре монументальный характер.
Эта пара зданий напоминает о времени, когда Буэнос-Айрес и Монтевидео воспринимались как стремительно растущие центры Атлантической Южной Америки. Европейские архитекторы и предприниматели переносили сюда свои идеи, но реализовывали их в совершенно новом масштабе.
Сегодня дворец Бароло находится в историческом районе Монсеррат по адресу Авенида-де-Майо, 1370. Он по-прежнему используется преимущественно как офисное здание, хотя отдельные пространства доступны для организованного посещения. Особенный интерес представляют центральный проход, старинные лифты, верхняя башня и смотровая площадка. Условия доступа лучше уточнять заранее, поскольку самостоятельное посещение всех этажей не предусмотрено.
С высоты открывается необычная перспектива на Авенида-де-Майо и здание Национального конгресса Аргентины. Здесь хорошо заметно, насколько смелым был замысел Паланти. Среди привычной городской застройки он создал вертикальный архитектурный рассказ, в котором история итальянской литературы неожиданно соединяется с панорамой южноамериканской столицы.
Но дворец стоит рассмотреть и с улицы. Особенно выразителен его силуэт при взгляде вдоль Авенида-де-Майо, когда башня поднимается над соседними фасадами. А зайдя в центральный проход, можно увидеть, как декоративные своды превращают обычное пространство коммерческого здания в часть сложной литературной композиции.
Дворец Бароло интересен не только своим необычным обликом. Он рассказывает о Буэнос-Айресе начала XX века, городе иммигрантов, больших капиталов и невероятных архитектурных амбиций. Здесь предприниматель мечтал сохранить наследие средневекового поэта, архитектор экспериментировал с железобетоном, а современный мегаполис постепенно приобретал характерный многонациональный облик.
Именно поэтому Бароло остаётся одним из самых своеобразных зданий аргентинской столицы. Это одновременно действующий офисный центр, памятник эпохи экономического подъёма и огромная архитектурная метафора, в которой путешествие по этажам превращается в путешествие по страницам Данте.