В историческом центре Гента, среди старинных церквей, каналов и каменных особняков, стоит памятник человеку, которого в Англии могли бы считать преступником. Его зовут Ливен Баувенс. В конце XVIII века он тайно вывез из Великобритании передовую прядильную машину, нарушив британские законы и поставив под угрозу промышленную монополию страны. Для Бельгии же он стал одним из основателей современной индустрии.
Благодаря Баувенсу Гент превратился в крупнейший центр хлопчатобумажной промышленности континентальной Европы. Город даже получил прозвище «бельгийский Манчестер». Но за этой историей технического прогресса скрывается гораздо более противоречивый сюжет, в котором нашлось место промышленному шпионажу, эксплуатации заключённых, детскому труду и стремительному обогащению предпринимателей.
Ливен Баувенс родился в Генте в 1769 году в состоятельной семье кожевенников. Его отец владел процветающим производством и хотел, чтобы сын познакомился с передовыми технологиями. Молодого человека отправили в Англию, где промышленная революция уже меняла экономику.
В британских городах Баувенс увидел фабрики нового типа. Вместо небольших мастерских, где пряхи работали вручную, здесь действовали механизированные производства с десятками и сотнями веретён. Машины позволяли получать гораздо больше пряжи за то же время, сокращая зависимость от традиционного ремесленного труда.
Особенно его заинтересовала spinning mule, прядильная машина, изобретённая Сэмюэлом Кромптоном в 1779 году. Она сочетала технические решения более ранних механизмов и позволяла производить тонкую и прочную хлопковую нить.
Британские власти прекрасно понимали значение этого преимущества. Ещё в 1774 году в стране запретили экспорт определённого текстильного оборудования. Позднее ограничения распространились и на выезд квалифицированных мастеров, способных передать иностранцам секреты производства.
Баувенс решил обойти запреты.
В 1798 году он организовал тайный вывоз оборудования и деталей машин. Чтобы не вызвать подозрений, их скрывали среди других грузов, в том числе в мешках с кофе и мукой. В операции использовались различные маршруты через европейские порты, а сам предприниматель неоднократно посещал Англию, изучая устройство фабрик.
Одних чертежей и деталей было недостаточно. Для сборки и эксплуатации сложного оборудования требовались опытные специалисты. Баувенс сумел привлечь британских рабочих и механиков, которым предлагал высокое вознаграждение за переезд на континент.
Британские власти раскрыли часть его деятельности. Против предпринимателя возбудили дело, и он был заочно приговорён к смертной казни. Однако к тому моменту технические знания и оборудование уже оказались за пределами Великобритании.
Первую современную хлопкопрядильную фабрику Баувенс организовал в Пасси, неподалёку от Парижа. Тогда Бельгия находилась под французским управлением, а сам предприниматель поддерживал новую власть. Это обеспечивало ему определённые политические преимущества, хотя далеко не все жители Гента разделяли его взгляды.
Вскоре производство появилось и в родном городе. Баувенс использовал помещения бывших монастырей, устанавливал механические прядильные станки и постепенно расширял предприятие.
В 1803 году он с гордостью заявил, что создал второй Манчестер. Сравнение было неслучайным. Английский город уже стал символом промышленной революции, а Гент быстро перенимал его производственные методы.
Другие предприниматели последовали примеру Баувенса. В течение нескольких лет хлопкопрядильные предприятия начали распространяться по городу. К началу второго десятилетия XIX века в гентской хлопковой промышленности работали более десяти тысяч человек.
Но индустриальное чудо имело обратную сторону.
Одним из наиболее мрачных эпизодов деятельности Баувенса стало использование труда заключённых. В январе 1801 года он и его брат Франс получили разрешение привлекать узников центральной тюрьмы Гента к работе на текстильном производстве.
В тюремных мастерских установили прядильные машины. Заключённые производили пряжу, ткали ткани и изготавливали детали оборудования. Им платили значительно меньше, чем свободным рабочим, что позволяло предпринимателям снижать расходы.
На обычных фабриках условия тоже были тяжёлыми. Рабочие подчинялись строгим правилам, а заработок зависел от выполнения производственных норм. За недостаточный объём работы назначались штрафы, за превышение нормы могли выплачивать премии.
В дальнейшем гентская промышленность активно использовала труд женщин и детей. Длинный рабочий день, шум оборудования, пыль и отсутствие современных требований безопасности превращали фабрику в изнурительное место работы.
Существовала и ещё одна сторона промышленного процветания, которую долгое время оставляли за рамками торжественных историй. Значительная часть хлопка поступала из Америки, где его выращивали с использованием рабского труда. Европейская текстильная промышленность была тесно связана с глобальной системой колониальной торговли и эксплуатации.
При этом для многих сельских жителей фабрики открывали возможность заработка. Люди переезжали в Гент из окрестных деревень, население быстро увеличивалось, а рядом с предприятиями возникали тесные рабочие кварталы.
В XIX веке город постепенно менял облик. За средневековыми фасадами появлялись фабричные корпуса, кирпичные трубы, складские здания и небольшие жилища рабочих. В старых дворах строили целые ряды крошечных домов, объединённых общим проходом. Такие поселения называли beluiken.
Многие из них были перенаселены и плохо обеспечены водой и санитарными удобствами. В некоторых кварталах семьи жили практически вплотную друг к другу, а дети росли среди фабричного шума и постоянной сырости.
Промышленная экономика Гента переживала кризисы. Наполеоновские войны, смена политической власти и конкуренция британских производителей неоднократно приводили к сокращению производства. Сам Баувенс в конце концов обанкротился. Он умер в Париже в 1822 году.
Тем не менее созданная им промышленная система продолжила развиваться. В середине XIX века фабрики всё чаще строили за пределами средневекового центра. Появлялись крупные предприятия с паровыми машинами, высокими дымовыми трубами и огромными производственными залами.
Хлопчатобумажная промышленность оставалась важной частью экономики города вплоть до XX века. Даже после Второй мировой войны Гент продолжал привлекать работников на текстильные предприятия. В 1960-х годах сюда приезжали трудовые мигранты из Турции и Северной Африки, внесшие значительный вклад в развитие современной городской культуры.
Сегодня о промышленном прошлом Гента лучше всего рассказывает Музей индустрии, Industriemuseum, расположенный на улице Minnemeers.
Он занимает здания бывшей хлопкопрядильной фабрики Desmet-Guequier. В начале XX века здесь построили просторные производственные помещения с большими окнами и характерными пилообразными крышами, обеспечивавшими естественное освещение. Фабрика продолжала работать до 1975 года, а позднее комплекс приспособили для музейных экспозиций.
Главная реликвия музея, старинная прядильная машина Mule Jenny. Долгое время считалось, что перед посетителями находится именно тот механизм, который Баувенс тайно вывез из Англии. Однако научное исследование, завершённое в 2023 году, показало, что история сложнее.
Специалисты установили, что музейная машина относится к числу старейших сохранившихся механизмов такого типа в мире, но, вероятнее всего, не является оригинальным контрабандным экземпляром 1798 года. Возможно, её изготовили в самом Генте по английскому образцу примерно в 1810 году.
Это открытие не уменьшило исторической ценности экспоната. Напротив, оно позволило лучше понять, как европейские предприниматели осваивали британские технологии и постепенно создавали собственное машиностроение.
Помимо знаменитой прядильной машины, в музее представлены более поздние текстильные механизмы, печатное оборудование, фотографии рабочих и предметы фабричного быта. Экспозиции позволяют проследить, как менялись технологии, организация труда и повседневная жизнь горожан.
Интересно продолжить знакомство с индустриальным Гентом за пределами музея. В районе старых доков Oude Dokken сохранились элементы портовой инфраструктуры и бывшие промышленные здания. Многие из них получают новое назначение, превращаясь в жилые пространства, культурные центры и общественные территории.
Отдельного внимания заслуживают старые фабричные трубы, которые неожиданно появляются среди современной застройки. Они напоминают, что привычный образ Гента с каналами, башнями и средневековыми домами отражает лишь одну сторону его истории.
Памятник Ливену Баувенсу, установленный в 1885 году на площади, которая сегодня носит его имя, тоже воспринимается иначе после знакомства с этим прошлым. В XIX веке предпринимателя прославляли прежде всего как национального героя, принёсшего стране промышленный прогресс. Современные историки рассматривают его деятельность гораздо сложнее, учитывая не только технические достижения, но и методы организации производства.
Именно это противоречие делает историю гентского Манчестера особенно интересной. Один человек помог изменить экономику целого региона, но успех новой промышленности опирался на труд людей, чьи имена почти не сохранились.
Без этой части прошлого невозможно по-настоящему понять Гент. За красивыми средневековыми фасадами скрывается история промышленного города, который когда-то жил в ритме фабричных машин, а сегодня сумел превратить значительную часть своего индустриального наследия в пространство новой городской жизни.