На нижней террасе горы Беюкдаш есть наскальный рисунок, который резко отличается от знаменитых изображений первобытных охотников. По каменной поверхности тянется вереница верблюдов. Животные изображены в профиль, один за другим, словно продолжают путь, начатый много столетий назад. Это не сцена из жизни каменного века, а свидетельство другого Гобустана, средневекового края пастбищ, караванных дорог и торговых связей.
Обычно Гобустан ассоциируется с доисторическим искусством. Но люди продолжали оставлять здесь изображения и после появления государств, письменности и развитых торговых путей. На скалах встречаются всадники, вооружённые люди, верблюды, родовые знаки и надписи арабским письмом. Вместе они рассказывают о жизни региона в эпоху, значительно более близкую к современности.
Особенно интересна композиция на камне № 155, расположенном на нижней террасе Беюкдаша. Исследователи относят изображение верблюжьего каравана приблизительно к XIII-XV векам. Такая датировка основана на сопоставлении художественных особенностей рисунка с другими памятниками, поэтому её следует рассматривать как научную оценку, а не абсолютно установленную дату.
Почему именно верблюды стали одним из сюжетов средневекового наскального искусства?
Для жителей засушливых районов Кавказа это животное имело огромное хозяйственное значение. Верблюды могли переносить тяжёлые грузы, выдерживать продолжительные переходы и использовать сравнительно скудные кормовые ресурсы. Их преимущества особенно заметны в местностях, где расстояния между надёжными источниками воды велики.
В отличие от распространённого представления о караванах исключительно как о путешествиях через песчаные пустыни, верблюжий транспорт использовался и на каменистых равнинах, и в предгорьях. Гобустан с его сухим климатом и открытыми пространствами представлял собой подходящую территорию для такого способа передвижения.
В Средние века западное побережье Каспийского моря входило в систему торговых связей, соединявших Кавказ, Иран, Анатолию и другие области Евразии. Через регион проходили разные направления сухопутного сообщения, а близость Баку и прикаспийских поселений обеспечивала возможности для обмена товарами.
Караваны перевозили не только дорогие ткани, пряности или другие ценные товары, с которыми обычно связывают Великий шёлковый путь. Значительную часть повседневной торговли составляли соль, зерно, продукты животноводства, ремесленные изделия и сырьё. Для региональной экономики подобные перевозки были не менее важны, чем дальние торговые экспедиции.
Однако конкретный состав грузов каравана, изображённого на Беюкдаше, неизвестен. Рисунок не содержит надписи, объясняющей его происхождение или назначение. Нельзя уверенно сказать, был ли это образ реального торгового путешествия, сцена из повседневной жизни местных скотоводов или композиция, имевшая дополнительное символическое значение.
Важным дополнением к наскальным изображениям служат средневековые караван-сараи региона. Археологические исследования упоминают сооружения Сангачала и Мияджика, на каменных стенах которых сохранились знаки, сходные с обнаруженными на скалах Гобустана. Эти памятники связывают преимущественно с XV-XVI веками.
Караван-сарай представлял собой место, где путники могли остановиться на отдых, укрыть животных и разместить товары. Такие сооружения играли важную роль в организации сухопутной торговли, особенно там, где населённые пункты находились на значительном расстоянии друг от друга.
Связь между караван-сараями и наскальным искусством интересна не только географически. На стенах построек встречаются тамги, особые знаки, которые использовались различными родовыми и социальными группами.
Тамга могла служить обозначением принадлежности имущества, скота или другого объекта. Подобные знаки встречаются у разных народов Евразии, особенно в обществах, где большое значение имело кочевое и полукочевое скотоводство.
В Гобустане тамги обнаружены на скалах, надгробиях и средневековых сооружениях. Они представляют собой простые геометрические композиции: линии, углы, пересечения и фигуры различной формы. Некоторые знаки выглядят как намеренно упрощённые изображения предметов, другие имеют почти абстрактный характер.
Но прочитать тамгу не так просто, как современную подпись. Один и тот же знак мог использоваться в разных обстоятельствах, а внешне похожие символы необязательно принадлежали одной группе. Чтобы установить происхождение изображения, археологи сопоставляют его форму, расположение и исторический контекст.
Поэтому распространённая идея о том, что по каждому знаку можно точно определить конкретное племя, слишком упрощает ситуацию. Тамги действительно помогают изучать средневековые сообщества, но далеко не все из них поддаются однозначной идентификации.
В Гобустане известны также изображения отдельных верблюдов. Некоторые особенно интересные композиции сохранились на камне № 307, расположенном в районе восточных склонов Беюкдаша. Здесь исследователи выделяют фигуры животных, которые, по одной из интерпретаций, изображены во время столкновения.
Борьба верблюдов известна в традиционной культуре ряда регионов Азии. Подобные состязания могли быть связаны с праздниками и общественными собраниями. Однако переносить современные этнографические объяснения непосредственно на средневековый рисунок нужно осторожно. Само изображение не сообщает, наблюдаем ли мы организованное состязание или естественное поведение животных.
Не менее интересны всадники, появляющиеся среди поздних петроглифов. Лошадь оставалась важнейшим средством передвижения на Кавказе, особенно в горных районах и при военных действиях. В средневековых изображениях встречаются вооружённые фигуры, сцены охоты и всадники с характерными длинными копьями.
Сопоставление верблюжьих караванов и конных изображений позволяет увидеть два различных способа использования животных. Верблюд был особенно ценен для грузовых перевозок, тогда как лошадь обеспечивала скорость и подвижность. В реальной жизни эти функции могли пересекаться, но в наскальном искусстве различие между ними хорошо заметно.
Важную роль в жизни средневекового Гобустана играло сезонное скотоводство. Часть населения использовала местные территории как зимние пастбища. На фоне более суровых условий высокогорья сравнительно мягкий климат прикаспийских низменностей делал такие участки привлекательными в холодное время года.
Пастушеские общины могли перемещаться между сезонными стоянками, используя хорошо знакомые пути. Вокруг временных поселений постепенно возникали собственные традиции, связанные с хозяйством, общественными отношениями и обозначением принадлежности имущества.
Именно в таком контексте многочисленные знаки и изображения животных приобретают дополнительный смысл. Они напоминают, что средневековый Гобустан был не пустынной окраиной, а территорией, где пересекались разные способы жизни.
Ещё одно свидетельство этого периода представляют надписи на арабском и персидском языках. В отличие от древних схематичных рисунков, письменные тексты иногда позволяют узнать имя человека, религиозную формулу или обстоятельства посещения определённого места.
Всё это делает средневековый слой Гобустана самостоятельной исторической темой. Он показывает, как древний каменный ландшафт продолжали использовать люди, жившие уже в мире торговых городов, исламской культуры и развитых политических связей.
Для путешественника особенно важно понимать, что не все петроглифы относятся к глубокой древности. Изображения верблюдов, всадников и тамг могли появиться спустя многие тысячелетия после первых рисунков животных. Они не менее интересны, поскольку рассказывают о другом этапе освоения той же территории.
Верблюжий караван на камне № 155 остаётся неподвижным. Мы не знаем, откуда пришли изображённые животные, куда они направлялись и кто именно создал рисунок. Но эта небольшая композиция позволяет представить Гобустан не только как край первобытных охотников, но и как часть большого средневекового мира, в котором люди, товары и культурные традиции постоянно находились в движении.